В 1913 году французский инженер Максимилиан Рингельман провёл эксперимент, который задолго до появления современной психологии труда предсказал проблему почти любой крупной команды. Он просил людей тянуть канат — сначала поодиночке, потом группами — и измерял общее усилие. Логично было бы ожидать, что группа из восьми человек тянет условно в восемь раз сильнее одного. На практике — нет: чем больше людей в группе, тем меньше усилий в среднем прикладывает каждый отдельный участник.
Причин две, и они разные. Первая — координационные потери: физически сложнее синхронизировать усилия восьми человек, чем одного, часть энергии уходит просто на согласование движений. Вторая — мотивационные потери, которые интереснее для организаций: когда вклад отдельного человека невозможно точно измерить на фоне общего результата группы, у людей снижается субъективное ощущение, что их личное усилие имеет значение. Это не про лень в моральном смысле — это рациональная, хотя и неосознаваемая, реакция на размытую ответственность.
В компаниях это проявляется в комитетах, рабочих группах, больших кросс-функциональных проектах. Формируется команда из десяти человек для важной инициативы — и интуитивно кажется, что это должно ускорить дело. По факту происходит обратное: чем больше людей формально отвечает за результат, тем меньше конкретных людей чувствуют личную ответственность за то, чтобы результат случился.
Практический вывод не в том, что большие команды не нужны — иногда задача объективно требует много рук. Вывод в том, что размер группы сам по себе не создаёт производительность, а часто её съедает — если не компенсировать эффект намеренно.
Что помогает:
делать индивидуальный вклад видимым, а не растворять его в общем результате группы;
разбивать крупные инициативы на более мелкие зоны персональной ответственности с явным владельцем;
держать рабочие группы по-настоящему рабочего размера — обычно это заметно меньше, чем интуитивно хочется собрать "для важности вопроса".